Центр Финансового Образования .RU

На анаболиках

статей / Мировая экономика
Прислал admin 29 Ноя, 2008 г. - 12:55

Сергей Журавлев, "Эксперт Online" [1]

Низкие ставки, слабый доллар и военные заказы — вот составляющие тонизирующего коктейля, удерживающего Америку от сваливания в рецессию. Однако главные компоненты деловой активности — потребительские расходы и инвестиции в основной капитал — в глубоком минусе.


30 октября Бюро экономического анализа США (БЭА) обнародовало первую предварительную (advance) оценку динамики ВВП в третьем квартале текущего года: он сократился на 0,3% (далее, если не оговорено иное, речь везде идет о сезонно скорректированном изменении к предыдущему кварталу в годовом измерении). Эту цифру ждали с особым интересом — она относится к периоду, зацепленному пока что самой мощной, третьей с августа 2007 года волной кризиса в финансовом секторе страны. Для нас же эта тема важна потому, что статистика американского ВВП способна влиять на ожидания движения курса доллара, которые в немалой степени будут определять состояние здоровья российского банковского сектора в ближайшие пару месяцев.

В целом ожидания аналитиков подтвердились. Ведь, наверное, мало кто рассчитывал на положительный показатель. Тем не менее цифра и не слишком пессимистична. Говорить о том, что экономика США уже находится в рецессии, пока что однозначных оснований нет, хотя именно такое развитие событий представлялось крайне вероятным. Соответственно, рано пока рассчитывать и на разворот к ослаблению доллара (впрочем, ждем выхода аналогичных данных по еврозоне). Правда, стоит еще раз напомнить, что пока мы имеем дело с оценкой, сведенной американскими статистиками по самым что ни на есть предварительным данным, средняя ее ошибка по отношению к показателям, которые будут уточнены через месяц и через два (preliminary и final), составляет соответственно 0,5 и 0,6 процентного пункта, по подсчетам того же БЭА.

Делеверидж и спад потребления

Довольно-таки любопытные сдвиги произошли в покомпонентном составе показателя изменения ВВП. Впервые с 2003 года снизились потребительские расходы, причем сразу на три с лишним процента. В том числе резко (до –14%) ускорилось идущее уже третий квартал подряд сокращение расходов на товары длительного пользования, и по существу впервые после предыдущей рецессии начала 2000−х годов к ним присоединились товары текущего потребления, расходы на которые ужались сразу на шесть с лишним процентов. В отношении первых все достаточно прозрачно — прежде всего это следствие торможения (перешедшего в августе в абсолютное сжатие, deleverage) потребительского кредита, который, несмотря на агрессивное снижение ФРС ставок на денежном рынке, продолжает оставаться дорогим для конечного заемщика.

Характерно, что с фактическим переходом к инфляционному таргетированию в середине 80−х ставки денежного рынка и темп расширения кредита движутся синхронно, что на первый взгляд противоречит интуиции (кажется, должно быть наоборот: ниже ставка — больше спрос на кредит). На самом деле в данном случае имеет место обратная причинно-следственная связь — объемы кредитования, определяющие состояние деловой активности и темпы инфляции, являются сигналом для корректировки целевой ставки денежного рынка ФРС. С помощью движения ставки, синхронного с расширением кредита, денежным властям в прошлом удавалось уменьшить размах цикла (волатильность показателей роста). Однако сегодня, в условиях не циклических, а системных причин сжатия кредитования, этот рычаг, похоже, перестал работать.

К падению спроса на автомобили, которое идет уже пять кварталов подряд, а в минувшем квартале достигло рекордного темпа 25%, впервые присоединилось снижение расходов на мебель и домашнее оборудование (–7,6%). Что же касается товаров текущего потребления (nondurable), то тут наряду со ставшим уже традиционным в последние полтора года падением спроса на дорожавшие до недавнего времени бензин, топливо и иные энергоресурсы впервые довольно резко поджался спрос на продовольствие (–8,6%) и одежду (–11%). Таким образом, похоже, налицо начало потребительского кризиса. Это вполне корреспондирует с данными о росте числа безработных.

Инвестиции в запасы

На первый взгляд провал потребления был немного компенсирован замедлением темпов снижения инвестиций, но это в некотором роде статистическая иллюзия. Жилищное строительство, падающее с начала 2006 года, никак не замедлило темп своего падения против первого полугодия (–19%), что и понятно: ипотечный кризис пока еще никто отменял и выставленное на продажу жилье и без того присутствует на рынке в изобилии. Однако в третьем квартале ощутимо (до 7,9%) замедлился рост державшего в тот же период двузначные темпы расширения строительства производственной и коммерческой недвижимости. Плюс к тому впервые с начала 2003 года чувствительно снизился общий объем инвестиций в оборудование и софт (–5,5%). В частности, резко просел традиционный лидер инвестиционного спроса — компьютеры и сопутствующее IT-оборудование (–11,7%), второй квартал подряд падает спрос на промышленное технологическое оборудование (–10,6%), а спрос на транспортное оборудование, что называется, уже просто не виден невооруженным глазом (после предшествовавшего интенсивного падения в течение семи кварталов темпы его ускорились до –51% в годовом исчислении).

Что же тогда вызвало торможение спада общего объема инвестиций? Головоломка имеет достаточно очевидное решение: в условиях резкого падения спроса стали быстро расти запасы, и их рост почти полностью компенсировал сохраняющееся и даже несколько ускорившееся падение инвестиций в основной капитал. Тем не менее суммарное влияние падения внутреннего частного спроса на динамику ВВП в итоге оказалось очень большим (–2,5%). Хотя спрос сжимается уже четвертый квартал подряд, раньше это сжатие практически полностью компенсировалось сокращением импорта, так что в результате слегка подтормаживали скорее китайская и иные азиатские экономики, чем собственно экономика США. Теперь же сжатие спроса в США добралось и до американского ВВП: его падение за счет сокращения поставок на частный внутренний рынок составило более 2%.

Кейнсианская поддержка

Возникает вопрос: почему же ВВП упал не на всю величину сокращения частного внутреннего спроса (то есть свыше 2%), а лишь на статистически незначимые 0,3%? За разгадкой далеко ходить не надо. Причина — все еще сохраняющийся быстрый рост американского экспорта (эхо слабого доллара, невзирая на довольно сильное укрепление его в третьем квартале), а в последнее время и военных заказов. Резкое усиление вклада обоих этих показателей в динамику ВВП США можно датировать вторым кварталом прошлого года. Расширение чистого экспорта вытягивает в течение последних шести кварталов почти три четверти суммарного прироста ВВП, в прошлом квартале в результате укрепления доллара темпы его заметно снизились, тем не менее оно компенсировало двухпроцентный провал внутреннего спроса более чем наполовину.

В отношении военных расходов цифры выглядят так: с начала 2003 года по первый квартал 2007−го доля этих расходов в росте ВВП в среднем не превышала 0,1%. С первыми же проявлениями кредитного кризиса во втором квартале прошлого года (не берусь судить, случайное это совпадение или осознанный рецидив кейнсианства) вклад военных расходов в динамику ВВП стал увеличиваться, составив в среднем за последние шесть кварталов 0,4 процентного пункта, а в третьем квартале нынешнего года и вовсе 0,9.

Таким образом, гиперстимулирование экономики США, как монетарное (прежде всего через слабый доллар, обязанный своим происхождением агрессивному снижению ставок денежного рынка), так и бюджетное, — главная и единственная причина того, что рецессия, которая, если исходить из сжатия частного внутреннего спроса, должна была бы начаться еще в конце прошлого года, до сих пор откладывается. Как видно, действующей администрации не хочется уходить на совсем уж минорной ноте.

Европа по-честному в минусе

Любопытное побочное следствие оттягивания рецессии американцами заключается в сломе исторически сложившегося запаздывания в движении деловых циклов американской и европейской экономик в среднем в три квартала. На этот раз экономика еврозоны из-за утяжеленного евро и сохранения до недавнего времени высоких процентных ставок стала входить в рецессию раньше США: сокращение ВВП в зоне евро во втором квартале составило 0,7%. Но если вспомнить, что сжатие совокупного частного спроса в США идет уже с последнего квартала прошлого года, то выходит все тот же трехквартальный лаг. Получается, что оттягивать спад экономики с помощью наращивания военных и иных госрасходов в Европе не стали. Самый свежий из доступных индикаторов состояния экономики еврозоны — розничный индекс менеджеров по снабжению агентства Bloomberg, обнародованный так же, как и данные БЭА, 30 октября, — указывает на продолжающийся уже пятый месяц подряд (с июня) и самый крутой (с тех пор как подобные обследования стали проводиться пять лет назад) спад в секторе розничной торговли еврозоны, что, если судить по предыдущему опыту, достаточно надежно сигнализирует об общей ситуации в экономике. Из трех крупнейших экономик еврозоны рекордный по глубине и длительности спад отмечается в Италии, пятый месяц подряд идет падение розничных продаж в Германии, хотя октябрьский индекс указал на некоторое его замедление, и, по-видимому, в октябре спад впервые зацепил Францию.

Кризисы в наследство

Практика, когда вхождение в рецессию слегка задерживается или, наоборот, ускоряется к концу президентского цикла, не является чем-то исключительным в послевоенной истории США. Даже в первое послевоенное десятилетие, когда дела в экономике, по общему признанию, шли слишком хорошо и необходимости в активном контрциклическом регулировании не было, политики не упускали возможности слегка «подправить» цикл, видимо, чтобы в итоге оставить о своем президентстве более светлые воспоминания.

Так, Дуайт Эйзенхауэр, стремясь покинуть свой пост с бездефицитным бюджетом после нескольких лет позорных дефицитов, начал проводить политику, которая и привела к спаду в последнем году его президентства (1960). Этот президент, который начал с сокращения армии с 1,4 млн до 1 млн человек и почти двукратного снижения военных расходов, на правление которого пришлись две тяжелые рецессии — 1954−го и особенно 1958 года (последняя была обусловлена мировым экономическим кризисом, когда промышленное производство в США упало на 14%, а безработица увеличилась до 5 млн человек), хотя и избирался от Grand Old Party, был далек от республиканской ортодоксии и широко применял испытанное демократами средство — широкомасштабную программу общественных работ. Принятый по инициативе Эйзенхауэра Interstate Highway Act предусматривал строительство многорядных автомагистралей, на 90% финансировавшихся за счет средств федерального бюджета. Субсидировалось строительство частного жилья, за пять лет было также построено 140 тыс. домов за счет государственных средств, а всего за два президентских срока возведено 9 млн новых домов. Очевидно, все эти шаги вдохновляли лидеров тогдашнего СССР Маленкова и затем сместившего его Хрущева, несмотря на воинственную риторику, по сути, копировавших макроэкономическую и военную политику американской администрации. Однако в нормальной, некризисной ситуации конца 50−х произошел возврат к финансированию бюджетных расходов по остаточному принципу, что в итоге обернулось очередным спадом.

Новому президенту Джону Кеннеди пришлось начинать свою карьеру с поисков стратегии выхода из сложившейся ситуации, которую он в конечном итоге обрел в кейнсианстве. 60−е годы вообще прошли под сильным впечатлением успехов плановой экономики СССР и в рамках идеологии сильного государственного вмешательства в экономику. Результат был уникальным — 11−летний период положительных темпов роста. Однако дальнейшее гиперстимулирование экономики, и так уже находившейся на пике подъема, за счет втягивания в военные расходы в связи с вьетнамской войной, заложило основы того, что потом получило название стагфляции 70−х. В итоге новая администрация Ричарда Никсона после прихода к власти была встречена спадом, перешедшим в тяжелый продолжительный кризис 1970–1971 годов, и сильнейшей по американским меркам инфляцией.

В результате радикальных мер, включавших в себя, в частности, замораживание зарплаты, цен и процента, ситуацию в какой-то мере удалось выправить. Однако последовавшая затем череда несчастливых событий (Уотергейт, фактически лишивший страну исполнительной власти; два нефтяных шока; вялая и непоследовательная реакция администрации и ФРС на них) способствовала тому, что и без каких-либо специальных мер по подправлению цикла новому президенту Рональду Рейгану пришлось начинать работу в условиях наиболее глубокой за весь послевоенный период рецессии. К тому же она усугублялась действиями пришедшего на пост руководителя главы ФРС Пола Волкера, начавшего проводить политику (в итоге оказавшуюся весьма успешной) обуздания инфляции с помощью высоких процентных ставок, что помимо сжатия внутреннего спроса резко ухудшило экспортный потенциал из-за укрепления доллара.

В отношении президентства Билла Клинтона можно лишь сказать, что его политика, так же как и политика двух демократических президентов тридцатью годами ранее, была слишком успешной, чтобы окончиться хорошо. Вряд ли полученный Джорджем Бушем в наследство спад начала 2000−х можно приписать следствию какой-либо специальной политики предыдущего президента по его отсрочке, но предпосылки спада были заложены в конце 90−х, когда кризис развивающихся рынков, приток капитала в США и укрепление доллара привели к инфляционному перегреву американской экономики, который так же, как и в конце 70−х, пришлось охлаждать повышением процентных ставок, проколов заодно и надувшийся к тому времени фондовый пузырь «новой экономики». Так что Бараку Обаме предстоит продолжить традицию практически всех послевоенных президентов США, которые принимали экономику с серьезными проблемами, требующими новых подходов.



Эта статья опубликована на сайте Центр Финансового Образования .RU
  http://www.fintraining.ru/

URL этой статьи:
  http://www.fintraining.ru/modules.php?op=modload&name=News&file=article&sid=2787

Ссылки в этой статье
  [1] http://www.expert.ru/